Для турецкого человека наших дней «власть», «правительство», «АКР» (президентская Партия справедливости и развития) это синонимы, подразумевающие Реджепа Таипа Эрдогана, а слова главы государства – прямой приказ к действию.

«Женщины и мужчины не могут быть равными, это против природы, – говорит президент Турции. – Наша религия определила место женщины – это материнство». Экс-министр здравоохранения Мехмет Муэззиноглу вторит Эрдогану: «Материнство – единственная карьера для женщин», а бывший зампремьера Бюлент Арынч советует женщинам «не смеяться в общественных местах». Депутат от правящей партии Айхан Сефер Устюн так вообще заявил: «Насильник менее виновен, чем его жертва, решившаяся на аборт».
Офис президентской AKP в Диярбакыре
Турция семимильными шагами уходит в сторону авторитаризма, основой которого является консервативный ислам. После неудачной попытки госпереворота в июле прошлого года президент Эрдоган ввел в стране чрезвычайное положение, приостановил действие Европейской конвенции по правам человека, провел масштабные «чистки» среди военных, полицейских, судей, журналистов и преподавателей. Больше 100 тысяч человек потеряли работу, около 50 тысяч отправились в тюрьму. Под предлогом связей с террористическими группировками в течение пары месяцев закрыли 370 некоммерческих организаций, включительно с множеством тех, которые отстаивали права женщин и детей.
– Почему АКР так поступает? Потому что это партия националистов, защищающая власть одного человека. Он говорит: есть только одна нация, один язык, одна религия. Он говорит: женщину нужно держать в доме за закрытой дверью. Для АКР «женщина» равно «семья», и не более.
Их идеологический базис – исламский фашизм. Детские браки, убийства чести, насилие над женщинами – все это мы видим как единое проявление национальной политики государства, –
объясняет Юлькю Байташ из Движения свободных женщин (TJA), самой крупной негосударственной организации в курдском регионе Турции.

Юго-восток страны принято считать консервативным, враждебным ко всему иному. Даже сами турки из Анкары и Стамбула ретранслируют страшные истории об опасных курдах, о подпольных террористических группировках в Диярбакыре, о том, что женщине здесь лучше не ходить по улицам в одиночку, не говорить с незнакомцами, избегать зрительного контакта. В то же время женское курдское движение редкий обнадеживающий пример сильного сплоченного женского сообщества на Ближем Востоке.

Юлькю рассказывает о законодательных инициативах правящей партии, которые еще больше отдалят Турцию от декларируемой светскости и усугублят дискриминацию женщин. Правительство пытается легализовать религиозные браки (никяхи). То есть, приравнять церемонию, проведенную имамом в мечети, с регистрацией союза в муниципалитете.

– Это влечет за собой множество рисков. Легальная процедура в муниципалитете предполагает, что оба супруга достигли нужного возраста и вступают в брак по свободному согласию. Кто может гарантировать то же самое девушке в рамках религиозной церемонии: будет ли она рассматриваться как равная, не проигнорируют ли ее волю? – спрашивает Юлькю и добавляет, что такие изменения создадут дополнительные проблемы в случае развода с правом на опеку над детьми и на часть имущества.

Однако это не самая одиозная идея власти. Множество скандалов и протестов вызвала попытка правящей партии легализировать изнасилование. В законопроекте прямо указано: если насильник женится на своей жертве, в том числе несовершеннолетней, он избежит уголовного преследования.
Бывший офис TJA (до закрытия - KJA) в Диярбакыре
TJA – это большая «зонтичная» структура, которая на протяжении нескольких десятков лет поддерживает и продвигает курдских женщин в разные сферы общественной жизни: политические партии, муниципалитеты, НКО, СМИ, сферу образования. Организация не раз попадала под запрет (в том числе после неудачной попытки переворота) и возрождалась под новыми названиями, полиция врывалась в офис TJA, арестовывала активисток – сотни в тюрьмах по сей день.

С лета прошлого года правительство закрыло в регионе 43 женские правозащитные организации, в первую очередь ликвидировало все культурные департаменты при муниципалитетах, которые занимались проблемами женщин, все консультационные и образовательные центры, все четыре убежища для жертв насилия. Вот это был настоящий переворот – переворот против женщин, – говорит Гюльчихан Шимшек, спокойная сдержанная брюнетка с мягким голосом.

У Гюльчихан за плечами большой опыт политической борьбы и годы тюрьмы. Сначала она отсидела год за «пропаганду терроризма» в публичном выступлении использовала приставку «господин» в отношении Абдуллы Оджалана, лидера PKK (Рабочая партия Курдистана, курдская террористическая организация, борющяйся за политические права курдов в Турции и создание курдской автономии в составе страны). Потом еще пять лет за «членство в террористической организации» курдской политической партии DTP (Партия демократического общества), которую правительство обвинило в связях с PKK и террористической пропаганде.
Сейчас она занимает пост сопредседателя другой курдской партии DBP (Демократическая партия регионов), которую пока еще не запретили в стране, но чьи ряды существенно поредели из-за арестов с лета 2016-го. Гюльчихан говорит о сотнях коллег-женщин в тюрьмах – от региональных активисток до депутатов парламента: Фиген Юкседаг, соглава HDP (Демократическая партия народов), единственной оппозиционной партии в парламенте; Гюльтан Кишинак, сомэр Диярбакыра; Себахат Тунджел, соглава DBP.

– AKP атакует нашу альтернативную модель лидерства, саму идею совместного руководства, отправив в тюрьму женщин-соглав всех приметных партий и организаций, – объясняет Гюльчихан. – Женщины стали первыми жертвами власти, потому что они не молчат, им нечего терять. Это политический геноцид: кого смогли, убили, кого нет – посадили.
>
<
Made on
Tilda